Все для школьников, студентов, учащихся, преподавателей и родителей - Обучалка - Obuchalka.org

Маленький Мук, Гауф В., 1825.

   «С раннего детства Мука невзлюбил отец за то, что он был карлик и никуда его, бедного, не пускал. Рос Мук одиноко и в семнадцать лет был еще совсем ребенком. В это время отец его умер, оставив Мука в нищете...».

Карлик Нос, Гауф В., 1826.

   «Господин! Совсем не правы люди, думающие, что феи и волшебники существовали только во времена Гаруна аль-Рашида, властелина Багдада, или даже утверждающие, что те повествования о деятельности духов и их повелителей, которые слышишь от рассказчиков на городских рынках, неверны. Феи существуют еще и теперь, и не так давно я сам был свидетелем одного происшествия, в котором явно участвовали духи, как я вам расскажу...».

Дикие лебеди, Андерсен Г.X., 1838.

   «Далеко-далеко, в той стране, куда улетают от нас на зиму ласточки, жил король. У него было одиннадцать сыновей и одна дочка, Элиза. Одиннадцать братьев-принцев уже ходили в школу; на груди у каждого красовалась звезда, а сбоку гремела сабля; писали они на золотых досках алмазными грифелями и отлично умели читать, хоть по книжке, хоть наизусть - все равно. Сразу было слышно, что читают настоящие принцы! Сестрица их Элиза сидела на скамеечке из зеркального стекла и рассматривала книжку с картинками, за которую было заплачено полкоролевства...».

Сказки и легенды, Киплинг Р.Д., 1902.

   «...Кит открыл рот; он открывал его все шире да шире, так что чуть не дотронулся носом до хвоста, и проглотил моряка, плот, на котором он сидел, синие штаны, подтяжки (о которых ты не должна забывать) и нож. Моряк и все эти вещи попали в теплый темный желудок кита. После этого кит с удовольствием облизнулся и три раза повернулся на своем хвосте...».

Три мушкетера, Дюма А.

   Перед вами знаменитейшая история всех времен - приключенческий роман Александра Дюма-отца «Три мушкетера» об эпохе правления Людовика XIII. Это бессмертное произведение настолько полюбилось читателям всего мира, что было экранизирован более ста раз! Юный пылкий гасконец д'Артаньян и его верные друзья-мушкетеры Атос, Портос и Арамис стали символом смелости, верности и дружбы, а их девиз «Один за всех, и все за одного» - стал крылатым выражением.

The Picture of Dorian Gray, Уайльд О.

Фрагмент из книги.
The studio was filled with the rich odour of roses, and when the light summer wind stirred amidst the trees of the garden, there came through the open door the heavy scent of the lilac, or the more delicate perfume of the pink-flowering thorn.

Вий, Гоголь Н.В., 1835.

   «...Раздался петуший крик. Это был уже второй крик; первый прослышали гномы. Испуганные духи бросились, кто как попало, в окна и двери, чтобы поскорее вылететь, но не тут-то было: так и остались они там, завязнувши в дверях и окнах. Вошедший священник остановился при виде такого посрамления божьей святыни и не посмел служить панихиду в таком месте. Так навеки и осталась церковь с завязнувшими в дверях и окнах чудовищами, обросла лесом, корнями, бурьяном, диким терновником; и никто не найдет теперь к ней дороги...».

The Brothers Karamazov, Достоевский Ф.М.

Фрагмент из книги.
Alexey Fyodorovitch Karamazov was the third son of Fyodor Pavlovitch Karamazov, a land owner well known in our district in his own day, and still remembered among us owing to his gloomy and tragic death, which happened thirteen years ago, and which I shall describe in its proper place. For the present I will only say that this “landowner” - for so we used to call him, although he hardly spent a day of his life on his own estate - was a strange type, yet one pretty frequently to be met with, a type abject and vicious and at the same time senseless. But he was one of those senseless persons who are very well capable of looking after their worldly affairs, and, apparently, after nothing else. Fyodor Pavlovitch, for instance, began with next to nothing; his estate was of the smallest; he ran to dine at other men's tables, and fastened on them as a toady, yet at his death it appeared that he had a hundred thousand roubles in hard cash. At the same time, he was all his life one of the most senseless, fantastical fellows in the whole district. I repeat, it was not stupidity - the majority of these fantastical fellows are shrewd and intelligent enough - but just senselessness, and a peculiar national form of it.